04.04.2014, 13:56 | |
СЕРГЕЙ САВИНОВ
В церкви (вечер, утро)
«...все воды Твои и волны Твои прошли надо мною...» Пс. 41.8
1. Спасительный ручей в повторах: «Помилуй, Господи!...» Крыла Святого голубя на хорах… В молитве скорбь сгорит дотла.
Светлей окладов позолота, А серебро лампад — черней. Тем зримее Христу работа, Чем незаметней для людей. 2. Глубокодонный церкви полумрак, Где свечи припогашены к Псалтири, И только зрак лампадный — не пустяк – Для глаз, узнавших холод в этом мире.
Здесь: «Господи, помилуй!» — как сверло, Влекущее теченьем вглубь киота. Орнамент древних фресок: ремесло Кольчужных пузырьков… Кипит работа!
Отверсты тени... Жабры в звукоряд... Но не Садко, седой священник настежь Врата распахивает... Дивный Сад!.. Сон золотой, зачем ты взор мой застишь!.. Иконостас, всплывающий со дна В кадильной мгле... Архангел, соступая, С карниза, мчится в купол, где звезда В деснице Божьей – в шесть лучей – сквозная. 3. Витражный обруч вспыхнет алым, Едва его коснется луч, А ладан станет снегом талым И голубем над кромкой туч.
Душа моя, влекись к святыне, В виссон надмирный облекись!
По Лествице Небесной – выше! К Сосуду Милости, честней... С Причастием, дабы расслышать Молчанье собранных камней.
*** Ливень. Твой смех у дверей. Молния в медных литаврах. В тесной каморке моей Сырость почиет на лаврах.
Всё, чем вчера дорожил, – В луже: сонеты и стансы… Ты покружись, покружи, – Высвети комнату в танце.
Капель в углу перепляс, Гром за стеною в падучей… Если научишься прясть Нити из нежных созвучий, –
Звёзды, в дожде преломясь, В радуге дивно воспрянут. Если научишься прясть, Пальцы твои не завянут.
Ты покружись, покружи… Слишком светлы миражи.
Два стихотворения
1. Исчез, умчался пёстрой кутерьмою Осенний огнехвостый птичий гам, И вот – Безмолвье с нищенской сумою... И я учусь, как в детстве, по слогам
Произносить холодными губами: «Коньки, чистописанье, чижик, лёд...» И, растирая щёки рукавами, Отслеживать снежиночий полёт.
Как пусто в городском саду, как голо! Была ль пора беспечных майских од? Мне вспомнилось: пустырь, паслённик, школа,
Библиотекарь чтиво выдает... Червь первой ревности, как в слой подзола, Вползает в сердце... Чиж паслён клюёт.
2. В прекрасном детстве: чиж паслён клюет. Он кляксы ставит мне в тетрадь, на книжки. Была ль мечта у смуглого мальчишки – Мечта влюбиться? (Ночи напролёт
Бродить по городу в метелях пыльных В преддверье лета, слизывая мёд Акаций белых, числиться в посыльных Неведомого чувства?) Анекдот!
Сбегал я беззаботно к звонкой речке По Лестнице Любви, вобравшей встречи Сердец, припухлых губ, всю пылкость их…
И в арифметике имён, в терзанье Сцепились плюсы... Где чистописанье?! О, я не ведал дисциплин земных...
Причастие Иуды 1. Двенадцатая версия стыда... Иуда вёл толпу. В саду сморило Учеников глубоким сном. Мария Проснулась в древнем городе тогда.
Гнетущий сумрак. Меж олив – огни... Зачем ты милосерден, равви! Пропасть Предательского поцелуя... Лопасть – Глухое ухо в пальцах... Злые дни, О, равви!.. Всяк висящий проклят... Пропят... пропят на древе... Вспомяни!..
2. Для вечности – свеченье Даров, а мне – порог и гнев... А ночью – с чернью к Тебе, Господь мой, Бог!
...и обметало губы от поцелуя... Взмах осины... ветер грубый... Сажусь за стол впотьмах.
Здесь вместо хлеба – камень, а вместо влаги – слизь... Уста забыли пламень: Господь, не отступись! * * *
Я не помню день и число, Как душа крылатою стала!.. Холодно душе, холодно Средь измятых птиц из металла.
Буря с шашками наголо, – В небесах звучанье кимвала... Правое крыло – так прошло, Левое крыло... миновало.
Слово не осколок – зерно, А росток из тьмы не лекало. Правым – светлый стих набело, Левое крыло – исчеркало.
В сущности, моё ремесло Подымало к свету, спасало. Два крыла – кому-то седло, А кому-то – в печке кресало незабвенный пергамент
Целуй вереницу стихов в синем буйстве июля, и пальцы любимой сквозь мглу занавесок из тюля.
Целуй эту вечную тайну в глазах дождевых неуёмных, и блики на рельсах трамвайных и всполохи крыл потаённых.
Полуда в кафешантанном моём тесном граде полынном... Сыграй же в шикарность, покуда – увы – за душой – ни копья, ни полтины!
Сыграй безоглядно в избывность стихов эпатажных, упавших экстазно на амбразуры цветочков бумажных...
Какой незабвенный пергамент у страсти украсть ты решился, войдя, будто мамонт, в посудную лавку ошибок?
Июльская вечность, бездонная исповедь лета!.. В орбитах поэта избывная кружит планета.
Рождение Каина Пустили в лес, пустили в лес последних зверёнышей эдемских: ланей, лис, волков, медведей... Белым-белым снегом укрылся след их... Выпал снег пречист...
Слезу пустили... Отозвалось глухо... На угольях готовилась кутья... В степи рожала Ева. Повитуха- метель в ладони приняла дитя.
То Каин был. В пронзительной пустыне не мог другой родиться по-первой. И Ева не встревожилась о сыне, в гаданье не склонилась над золой.
Зной Июльский полдень. Тесно после ливня В полынном южном городе моём; Зной выцеловал всё, обуглив губы. И в ластиковом тренье этих губ – Моя любовь, как белая голубка, Мелькнула – и исчезла без следа. Гнездо её за тридевять острасток, За тридевять дождей... Какая нежность, Какая тайна в линиях дождя Недавно отшумевшего!.. Так скатерть С прохладной бахромою стелют в доме, – Отнюдь не самобранку, только праздник И обретенье праздника – в душе. * * *
Усталый август уронит иглы прибрежных пиний.
Небесный Аргус подымет веки: Арктур, Антарес...
На дискотеке (хард-рока ярус; под мышкой – «Вертер»,
где синим – отчерк под словом верность) мы повстречались...
Цикад полночных цехины... Вермут – в кафешке «Парус»,
«низовка», ветер... Всё мне казалось: навеки это!..
* * * Обложка Библии, излистанной Тремя, кто у меня гостил... И крепкий чай с лесной мелиссою, Свеча и плечи травести.
Она оглянется, оглянется, Когда мы ступим за порог... И соляным столбом останется На перепутье трёх дорог.
Одинокая тень человека «Остепенись!» – кричат пещеры, Форейлины лесной реки Пугаются блесны-химеры, Которую вскормил с руки.
Они подумали: «Нездешний Залётный фавн, исподтишка Сорвавший полночью кромешной Пушок оваций камыша…».
В ночи В ночи мы смотрим разлучённо В огранке правильных витрин. В четверг пречистый здесь копчёно, Здесь клином вышибают клин.
На этих фресках полустёртых Не видно чувств – едва лишь вздох Да гнев с уныньем, а в-четвёртых – Надежды трепетный листок.
Молись о бриге в бурном море, Разбитом в щепы меж валов. Я различу в надмирном хоре Твой голос – этот тайный зов.
Вели немыслимо прижаться К деревьям, так, чтоб вышла грязь. Пришла пора Великой Жатвы. Мы свиделись в последний раз.
* * * Я изучал Коран и Веды, Туринской плащаницы ворс. Под взмах ресниц, как «Сдача Бреды» Веласкеса, дельфиний мозг, запомнивший атлантов, негу античных медленных плащей... Я возвращал нож туарегу и отрекался от вещей хищнобытийственных...
Сергей Савинов, коренной симферополец (3.10.1958 г.). Образование средне-техническое. Освоил различные профессии. Художник-оформитель, строитель-отделочник, плотник… Поэт, прозаик-фантаст, эссеист. Стоял у истоков легендарных крымских журналов «Предвестие» и «POLUS-Крым». Участник коллективных выставок живописи и графики. Состоялись две небольшие персональные выставки. Автор четырех поэтических сборников: «Сны на рассвете» (1992 г.), «Запрокинутый в небо» (1997 г.), «Летопись летящих птиц» (2000 г.), «Облачные изречия» (2012 г). Первая публикация в сборнике «Ручьи» (1989 г.), далее – стихи, рассказы, статьи – в вышеуказанных журналах, также в журнале «Брега Тавриды» (г. Симферополь), сборнике «Соты» (г. Киев) и «Крымские напевы» (г. Москва), журнале «Отражение» (г. Донецк), крымской и украинской периодике (газеты «Литературный Крым», «Южана» и др.). В 2009-м увидела свет краеведческая брошюра «Симфония Симферополя» – своеобразная книга рекордов столицы Крыма. Член союза русских, украинских и белорусских писателей Крыма. Участник Творческого Собрания «Поколение Тридцатилетних».
| |
Категория: Поэзия. Том I. | | |
Просмотров: 1162 | Загрузок: 0 |
Всего комментариев: 0 | |