Главная » Статьи » Мои статьи

По требованию сердца

 

 

 

Литературное кафе "Мастер и Маргарита"

Творческая гостиная Diligans

3.12.2010.

http://diligans.ucoz.ru/load/8-1-0-146

 

ПРЕДЧУВСТВИЕ


                      Светлой Памяти Беллы Ахмадулиной


Осени шалости шалые,
тучи пристанища ищут,
птицы клювами пишут
на сонной берез бересте.

Сумрачны дали усталые,
по небу всполохи рыщут,
древа безлиственно нищи
в трассах фонарных тире.

Поздняя осень не балует,
у ветра срывает крышу,
у крыши крыло дышит,
держась на одном гвозде.

Лужи – озера малые
звезд поглотили тыщу.
Лунною белою мышью,
луч пробежал по руке.

Стрелок движение вялое,
слышно звучание тиши.
Полночь. Никто нас не сыщет
в неосвещенном гнезде.

 

Утро с прожилками алыми
улиц нарушит затишье.
Вечности четверостишье –
черная птица в пике.

 

                                               Семён Абрамович

 

 

 

 

 

                                                           Памяти Беллы Ахмадулиной

Сколь это странно, продолжать дышать,
легко паря над  бездыханным телом,
и вместо взмаха – по привычке – шаг,
отчаявшись, ещё пытаться сделать.

И видеть, как любившие меня,
до слёз, до исступления, до боли,
смешались с жалкой кучкою менял,
позволивших вкусить от их «любовей».

Сколь это странно, оказаться вдруг,
от страха непростительно свободной,
вторгаясь, не очерчивая круг,
куда угодно и когда угодно.

Сколь это странно – все земные дни –
без исключенья – видеть в одночасье,
где, не смолкая, голос мой звенит,
и мной свеча зажжённая, не гаснет.

А впрочем...
Что тут странного…
И боль,
и пересудов мелочных отрава,
всего лишь дань за право – БЫТЬ,
за право
собою – жить
и умереть – собой.

 

                                                                  Людмила Шарга

 

 

 

 

 БЕЛЛА

с глубоким уважением к памяти Поэта. Не верится...

Банально некрологи отписались,
Что время всё расставит по местам.
Вздохнула на свободе чья-то зависть,
А сплетни оболгут её и там.
Заплачет ангел встретившийся первым,
На том конце пути, куда позвал
Горячий ток заточенного нерва
Сквозь занавесы чёрные зеркал.

Не зеркала завешены — зерцала.
Волшебный голос мечется меж стен.
Живёт и будет жить всё, что сказала,
Что недоговорила — как рефрен
Звучит в ущельях переулков белых,
Ложится на озябший лист без сил.
И утро завтра встанет онемелым,
Как будто кто-то сердце оглушил.

                                            Марина Шапиро
 
 





                         Памяти Беллы Ахмадулиной


Стихи – во мне. В чарующей красе
Они пьянят – до головокруженья!
Как самолёт на взлётной полосе,
Я предвкушаю обморок паренья,

Паденья – в ту неистовую мглу,
Что пленною душой овладевает...
Я плавлю чувства вязкую смолу,
И тяготенья гнёт ослабевает...

И я лечу – легко, как в первый раз!
Пока душа с безмолвьем не смирилась
И не исчерпан топлива запас,
Мне небеса свою даруют милость...

Я вся – в стихах. В блистательной красе,
Они – как дивной птицы оперенье.
Купаюсь в их заоблачной росе
И наслаждаюсь чудом вдохновенья.

                                            Наталия Тараненко
 



 

                Стихи Беллы Ахмадулиной читает Валентина Ковач

 

                 "Поэма о дожде". Читает Елена Куклова

 

 

 
 
 
 
 

       ХРУСТАЛЬНЫЙ АТЛАНТ ПОЭЗИИ

 

 

 
 
 

ПАМЯТИ БЕЛЛЫ АХМАДУЛИНОЙ

 

Флаг русской литературы приспущен. Почти одновременно рухнули 2 столпа её поэтического Олимпа: 1-го июня – Андрей Вознесенский; 29 ноября – Белла Ахмадулина. Им было, что сказать друг другу на земных перекрёстках. И, наверняка, найдётся, о чём побеседовать ТАМ, в невычисляемых и непостижимых нами пространствах.

 

            На полотнах моей жизни в полный рост запечатлены портреты некоторых величайших представителей человеческого сообщества. В течение трёх с половиной десятилетий меня связывала близкая дружба с Андреем Вознесенским. С Беллой Ахмадулиной я познакомилась ещё раньше. Среди моих многочисленных литературных реликвий – подаренные ею книги, фотографии, стихотворение, которое она подарила мне в день моего рождения, находясь с визитом в Нью-Йорке.

 

            Вспоминается, что она любила, чтоб её называли БЕлла, а не БЭлла, и без отчества. Во всём её облике витала аура нездешности и неизбывности. Казалось, что печаль была хроническим фоном, на котором развёртывались сцены её жизни. 

 

            Она очень любила своих дочерей – Анну и Лизу - одна из которых была удочерена в браке с Евтушенко. А другая – дочь сына поэта Кайсына Кулиева.

 

            Скорость была её топливом:  «Мчи, Белка, Божественный кореш», - орифмовывал её Андрей Вознесенский.

 

            Она сплетала узор своих строк так же искусно, как народные умельцы творили свои изделия.  Она была одарена талантом вдохнуть поэтическую жизнь в любой самый прозаический сюжет.

 

 

 

                                   Два мрачных исподлобья сведены

 

                                   в неразрешимой и враждебной встрече:

 

                                   рояль и ты – две сильных тишины,

 

                                   два слабых горла музыки и речи.

 

                                   Но твоего сиротства перевес

 

                                   решает дело. Что рояль? Он узник

 

                                   безгласности, покуда в до-диез

 

                                   мизинец свой не окунёт союзник.

 

 

 

            Слова «сиротство», «немота», «суетность» были прочно прописаны в её лексическом репертуаре.

 

            Друзья были её якорем. Она была их спасательным кругом. В файлах памяти сохранились эпизоды, когда я была в гостях у Беллы Ахмадулиной и Бориса Мессерера, в его мастерской на Арбате.  За время моего пребывания там ей звонил В. Аксёнов, который делился своими впечатлениями о поездке в Америку. Впоследствии он напишет об этом прозу «Круглые сутки нон-стоп».  Также звонил Высоцкий, который долго жаловался на проблемы  то ли с приездом Марины к нему, то ли с заключением их брака. Точно уже не помню. Белла, как всегда, принимала живое участие в чужих бедах. Пыталась она помочь и мне, когда все мои помыслы были направлены на переезд из Одессы в Москву. Увы, всё это, как всегда, закончилось непредсказуемо: вместо Москвы меня перетащили за океан…

 

Дар - равно долг. Особенно, когда это касается дара словесности. И в душе Беллы обычно находили пристанище те, кто был отвергнут диктатом большинства и официозом. Стихи протекали по её сосудам также естественно, как кровь. Но она редко была удовлетворена созданным ею. Для иллюстрации -  на одной из книг, подаренных мне, она сделала следующую надпись: «Моя дорогая милая Инночка! Книжонка плохая, а Вы – хорошая. Ваша Белла». А «книжонка» эта называлась «Свеча».

 

Как и у всех поистине великих творцов, в ней жило ощущение того, что творческий Абсолют недосягаем и что именно к нему должны быть направлены все побуждения творящего. Похожая на хрупкую хрустальную вазу, в творчестве Ахмадулина была Атлантом.

 

            А сейчас Белла – белая птица русской словесности – взлетела на причитающуюся ей высоту…

 

 

 
 

                                                                                              Инна Богачинская

 

                                                                                              Нью-Йорк

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                         Памяти Беллы Ахмадулиной

 

- Верочка, поцелуйте море!

Из телефонного разговора с Беллой Ахмадулиной

 

Утра уже не отличить от ночи.

Земли – от неба.

Холмик города на обочине

Прикрыт простынёю снега.

Доктора склонились над уходящей эпохой.

Медициной ли спасти историю?

Последняя попытка машинного вдоха,

А потом – к Морю, к Морю…

 

* * *

 

Из окоченелого пространства,

Где сердце уже не орган а орган,

Глянуть мимо склонившихся,

Сказать «здравствуй!»

Тому, что казалось скорбным,

А потом ходить ещё по земной привязи

Туда-сюда… (Не о том ли у Пушкина?)

Вот и конец этой странной жизни.

Будет ли что-то из неё отпущено?

              ***

Ну что ещё сказать?
Всё сказано навеки.
По досточке строки
Идти не вдаль, но вглубь.
Так попадают в сад
Из комнаты по ветке,
Чтоб зажигать луну,
Слетающую с губ.
Всё кончено. Окно
Глядит в другое небо.
Туда не подсмотреть.
И заколочен сад,
И в скважине ночной

Ключ к Дому заповедный,

И обнаружен код.

И нет пути назад.

                                      Вера Зубарева

 

 

 

           Посвящение Белле Ахмадулиной читает Ирина Дубровская

 

 

 

 

 

ПАМЯТИ БЕЛЛЫ АХМАДУЛИНОЙ

 

 

Все вздор, в чем тайны нет.

 

...уходят запахи и звуки.

 

Б. Ахмадулина

 

Такая уж настала полоса –

Все меньше тайны в ней, все больше вздора.

Последние большие голоса

С Земли уходят в вечные просторы.

 

Как будто бы прелестница-любовь,

В последний раз подняв над суетою,

Свой чудный хмель нам впрыскивает в кровь

И покидает… Таинство простое

 

Ее забав, изящество строки,

Божественной рассыпанное дланью, –

Все в сердце остается, но тоски

В нем не унять в минуту расставанья.

 

В нем горькая, глухая тишина,

Отнявшая и запахи, и звуки.

В нем жарких слез густая пелена.

Но по законам певческой науки

 

Садится ночь на краешек стола

И, пережив внезапное сиротство,

Оно вздымает вновь свои крыла

И утверждает Музыки господство.

 

          Стихи Беллы Ахмадулиной читает Жанна Жарова

 

 

 

«НАЧНУ ИЗДАЛЕКА, НЕ ЗДЕСЬ, А ТАМ…»

 

Когда небо оповестило острыми и густыми чертами о смещении координат, я еще не знала, находясь в редакции газеты, что по Москве из Переделкино двадцать девятого ноября мчалась карета скорой, подхватившая последнее дыхание Русского Поэта эпохи Потерянного Поколения Шестидесятых. Но это ощущение сквозняка, которое ни с чем не спутаешь, будто на мгновение оставили открытой дверь, и в эту дверь поместилась бездна...

 

Скорость... текст  всегда опережает видимое время. Само стихотворное поле, поэтическое мышление основано на ускоренном восприятии символами, за которыми бесконечное эхо встречных пространств. Именно это так явно меняет интонацию поэта, его стать. В осанке Беллы Ахатовны Ахмадулиной виден тот трагически-жизнеутверждающий излом отражения скорости, что заходит в душу с иной стороны, исподволь и остается на дне глаз, до конца. Не странно, что на скорости с этой стороны реальности и остановилось ее сердце. Странно было бы сказать «ушла из жизни». Поэты не уходят из жизни, они запечатлеваются в ней, как мерцание величественного страдания и красоты. Не в портретах на стенах, не в библиографиях и гостиныха тонкой полосой огня в душах, способных к восприятию чистого звучания. Голос поэта равен его сути. Потому нота Ахмадулиной, за которой стояла сама Судьба, так пронзительно существует в настоящем пространстве, продолжением которого она является. Не буду сейчас описывать ее биографию, потому что и сам текст, и весь образ,  ярко коснувшийся очевидцев, и есть ее биография, и единая справка Жизни, Свидетельство, точное совпадение тонкого мира и явленного движения, а основой лирики – ее собственная жизнь, выраженная фрагментами состояний, не вырванных из контекста Целостного. Вот как говорила поэт о себе самой: «Главная, основная моя жизнь происходила и поныне действует внутри меня и подлежит только художественному разглашению. Малую часть этой жизни я с доверием и любовью довожу до сведения читателей – как посвящение  и признание, как скромное подношение, что равняется итогу и смыслу всякого творческого существования».

 

Когда формулируют вопрос о гражданственности в поэзии, не всегда понимают, что поэт асоциален по определению, исключителен по статусу. Я бы предпочла сопутствующее слово – Человечность. И если и стоит мыслить о подобной связи, то только о внутреннем чувстве родства и поступательном, неизменном подтверждении дружественности, завещанной (как считала она сама) нам Пушкиным.

 

«Ее хрупкая рука подписала десятки, а может, и сотни писем в защиту диссидентов, правозащитников, тех, кто подвергался преследованиям», - вспоминал Е. Евтушенко.

 

Человечность – основа пути Ахмадулиной. Вот что стоит за изысканной в своей пластике, отстраненной, почти потусторонней эстетикой ее образа. Звук не рождается в обыкновенном. Путь же изначального выбора и отчетливо дальнейшего выбора – все то, от чего нельзя ни отказаться, ни совершить вопреки своей сути. В наивысшей степени страдания в Поэзии боли, в ассиметрии красоты, в одиноком путешествии к Тайному Тайных… 

Алена Щербакова, Одесса

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Категория: Мои статьи | Добавил: diligans (04.12.2010)
Просмотров: 457 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]