Александр Вертинский
05.11.2013, 12:52

                                                                             АЛЕКСАНДР  ВЕРТИНСКИЙ


"Жизни как таковой нет. Есть только огромное жизненное пространство, на котором вы можете вышивать, как на бесконечном рулоне полотна, все, что вам угодно. Вам нравится токарный станок? Влюбляйтесь в него, говорите о нем с волнением, с восторгом, экстазом, убеждайте себя и других, что он прекрасен! Вам нравится женщина? То же самое. Обожествляйте ее! Не думайте о ее недостатках!

Вам хочется быть моряком? Океаны, синие дали... Делайтесь им! Только со всей верой в эту профессию! И т.д. И вы будете счастливы какое-то время, пока не надоест токарный станок, не обманет женщина, не осточертеет море и вечная вода вокруг. Но все же вы какое-то время будете счастливы.
Жизни как таковой нет. Есть только право на нее. Бумажка, «ордер на получение жизни». Жизнь надо выдумывать, создавать. Помогать ей, бедной и беспомощной, как женщине во время родов. И тогда что-нибудь из себя, может и выдавит. Не надо на нее обижаться и говорить, что она не удалась. Это вам не удалось у нее ничего выпросить! По бедности своего воображения. Надо - хотеть, дерзать и, не рассуждая, стремиться к намеченной цели. Этим вы ей помогаете. И ее последнее слово, как слово матери вашей, всегда будет за вас. Но помогает она тем, кто стремится к чему-то. Ибо нас много, а она одна. И всем она помочь не может.
"

                                                                                                                 Александр Вертинский

Замечательный сайт, посвящённый жизни и творчеству Александра Вертинского, находится здесь.
Фотографии, стихи, песни.
http://vertinskiy1.narod.ru/



          Сероглазочка

Я люблю Вас, моя сероглазочка,
Золотая ошибка моя!
Вы — вечерняя жуткая сказочка,
Вы — цветок из картины Гойя.

Я люблю Ваши пальцы старинные
Католических строгих мадонн,
Ваши волосы сказочно длинные
И надменно-ленивый поклон.

Я люблю Ваши руки усталые,
Как у только что снятых с креста,
Ваши детские губы коралловые
И углы оскорбленного рта.

Я люблю этот блеск интонации,
Этот голос — звенящий хрусталь,
И головку цветущей акации,
И в словах голубую вуаль.

Так естественно, просто и ласково
Вы, какую-то месть затая,
Мою душу опутали сказкою,
Сумасшедшею сказкой Гойя…

Под напев Ваших слов летаргических
Умереть так легко и тепло.
В этой сказке смешной и трагической
И конец, и начало светло…
1915

 

 

КОКАИНЕТКА

Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы…

Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что, крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…

Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.
1916

 

 

 

ЛИЛОВЫЙ НЕГР

Вере Холодной

Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайчонок Ли?..
Вы, кажется, потом любили португальца,
А может быть, с малайцем Вы ушли.

В последний раз я видел Вас так близко.
В пролеты улиц Вас умчал авто.
Мне снилось, что теперь в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр Вам подает манто.
1916

 

 

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

И когда Весенней Вестницей
Вы пойдете в дальний край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.

Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон,
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

 

 

 

                 Дым без огня

Вот зима. На деревьях цветут снеговые улыбки.
Я не верю, что в эту страну забредет Рождество.
По утрам мой комичный маэстро так печально играет на скрипке,
И в снегах голубых за окном мне поет Божество!

Мне когда-то хотелось иметь золотого ребенка,
А теперь я мечтаю уйти в монастырь, постареть.
И молиться у старых притворов печально и тонко
Или, может, совсем не молиться, а эти же песенки петь!

Все бывает не так, как мечтаешь под лунные звуки.
Всем понятно, что я никуда не уйду, что сейчас у меня
Есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки,
И что все это — так… пустяки… просто дым без огня!
1916, Крым, Ялта

 

        То, что я должен сказать

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!
1917, октябрь, Москва

 

               Бал Господень

В пыльный маленький город, где Вы жили ребенком,
Из Парижа весной к Вам пришел туалет.
В этом платье печальном Вы казались орленком,
Бледным маленьким герцогом сказочных лет.

В этом городе сонном Вы вечно мечтали
О балах, о пажах, вереницах карет,
И о том, как ночами в горящем Версале
С мертвым принцем танцуете Вы менуэт…

В этом городе сонном балов не бывало,
Даже не было просто приличных карет.
Шли года. Вы поблекли и платье увяло,
Ваше дивное платье «мезон ла-валетт».

Но однажды сбылися мечты сумасшедшие,
Платье было надето, фиалки цвели,
И какие-то люди, за Вами пришедшие,
В катафалке по городу Вас повезли.

На слепых лошадях колыхались плюмажики,
Старый попик любезно кадилом махал…
Так весной в бутафорском смешном экипажике
Вы поехали к Богу на бал.
1917, Кисловодск

 

      Пей, моя девочка

Пей, моя девочка, пей, моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано.

Нас обманули, нас ложью опутали,
Нас заставляли любить…
Хитро и тонко, так тонко запутали,
Даже не дали забыть!

Выпили нас, как бокалы хрустальные
С светлым душистым вином.
Вот отчего мои песни печальные,
Вот отчего мы вдвоем.

Наши сердца, как перчатки, изношены.
Нам нужно много молчать!
Чьей-то жестокой рукою мы брошены
В эту большую кровать.
1917, Одесса

 

 

 

                 Злые духи       
 
Я опять посылаю письмо и тихонько целую страницы 
И, открыв Ваши злые духи, я вдыхаю их сладостный хмель. 
И тогда мне так ясно видны эти черные тонкие птицы, 
Что летят из флакона — на юг, из флакона «Nuit de Noёl».
 
Скоро будет весна. И Венеции юные скрипки 
Распоют Вашу грусть, растанцуют тоску и печаль, 
И тогда станут легче грехи и светлей голубые ошибки. 
Не жалейте весной поцелуев, когда зацветает миндаль.
 
Обо мне не грустите, мой друг. Я озябшая хмурая птица. 
Мой хозяин — жестокий шарманщик — меня заставляет плясать.
Вынимая билетики счастья, я смотрю в несчастливые лица, 
И под вечные стоны шарманки мне мучительно хочется спать.
 
Скоро будет весна. Солнце высушит мерзкую слякоть, 
И в полях расцветут первоцветы, фиалки и сны... 
Только нам до весны не допеть, только нам до весны не доплакать: 
Мы с шарманкой измокли, устали и уже безнадежно больны.
 
Я опять посылаю письмо и тихонько целую страницы. 
Не сердитесь за грустный конец и за слов моих горестных хмель. 
Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы, 
Что летят из флакона — на юг, из флакона «Nuit de Noёl».
 
1925

 

Палестинское танго

Манит, звенит, зовет дорога.
Еще томит, еще пьянит весна,
А жить уже осталось так немного,
И на висках белеет седина.

Идут, бегут, летят, спешат заботы,
И вдаль туманную текут года.
И так настойчиво и нежно кто-то
От жизни нас уводит навсегда.

И только сердце знает, мечтает и ждет
И вечно нас куда-то зовет.
Туда, где улетает и тает печаль,
Туда, где зацветает миндаль.

И в том краю, где нет ни бурь, ни битвы
Где с неба льется золотая лень,
Еще поют какие-то молитвы,
Встречая ласковый и тихий Божий день.

И люди там застенчивы и мудры.
И небо там как синее стекло
И мне, уставшему от лжи и пудры,
Мне было с ними тихо и светло.

Так пусть же сердце знает, мечтает и ждет
И вечно нас куда-то зовет.
Туда, где улетает и тает печаль,
Туда, где зацветает миндаль.

1929

 

 

 

Жёлтый ангел

 

В вечерних ресторанах,
В парижских балаганах,
В дешевом электрическом раю.
Всю ночь ломаю руки
От ярости и муки
И людям что-то жалобно пою.

Гудят, звенят джаз-банды
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
А я, кривой и пьяный,
Зову их в океаны,
И сыплю им в шампанское цветы.

      А когда настанет утро, я бреду бульваром сонным
      Где в испуге даже дети убегают от меня
      Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным,
      И в лучах моей короны умирает светоч дня.

На башне бьют куранты,
Уходят музыканты,
И елка догорела до конца.
Лакеи тушат свечи,
Уже замолкли речи,
И я уж не могу поднять лица.

      И тогда с потухшей елки тихо-тихо желтый ангел
      Мне сказал: "Маэстро бедный, Вы устали, Вы больны.
      Говорят, что Вы в притонах по ночам поете танго
      Даже в нашем добром небе были все удивлены."

      И, закрыв лицо руками, я внимал жестокой речи
      Утирая фраком слезы, слезы горя и стыда.
      А высоко в синем небе догорали Божьи свечи
      И печальный желтый ангел тихо таял без следа.

1934

 

 

 

                              Актрисе

Вы покинутый принц золотой андерсеновской сказки -
В голубых ледниках Дева льдов Ваше сердце хранит,
Ваше юное сердце, ещё не познавшее ласки,
Превращённое в камень. В сапфир. В тёмно - синий гранит.
Вы влюблялись во сне? Вы видали весну на Бермуде?
Вы слыхали, как Баха играет в соборе орган?
О какой там любви говорят эти страшные люди?
И за что их любить, этих мстительных злых обезьян!

Вы не знали любви? Но любовь - это просто бессилье.
Вы сдаётесь на милость того, кто заведомый враг.
И, конечно любовь опалила у Ангелов крылья,
И, конечно любовь их низвергла из Света во Мрак!

Мой единственный друг, Вы на пленниц совсем не похожи.
Разве мало Вам сцены и славы бенгальских огней?
Вы не знали любви? Но ведь в этом же счастие тоже!
Улыбаться с экрана во тьму - никому из людей.

Октябрь 1934
Атлантический океан,
" S. S. Lafaette "

Категория: Серебряное Слово | Добавил: diligans
Просмотров: 1324 | Загрузок: 0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]