Сергей Главацкий
23.03.2010, 12:17

МИГРЕНЬ

 

1.

 

Мигрень вонзилась, как стрела,

И пела, пела, прилетя…

Убила. Не уберегла

От летаргической тюрьмы.

Пришла, убила и ушла,

Ушла, куда глаза глядят,

И не узнала в боли – зла,

И не признала в мраке – тьмы.

 

И вновь в кристально-жидкой мгле

Стою с мигренью у стола.

Здесь спелись Запад и Восток,

И раздвоилась полумгла.

Погасли свечи на столе,

Все те, которые зажгла.

И вот: я всё отдать готов,

Чтоб ты опять ко мне пришла.

 

2.

 

А помнишь, как

По-живому наивно

В наши обескровленные мысли

Вонзались колючие пластмассовые одуванчики,

А ты хваталась за скальпель

И вырезала их

Вместе с осколками мыслей,

И как спешно и неосторожно календарь терял листья,

Словно навёрстывая столетия,

Которые мы наотдалживали у всех вокруг

И не можем вернуть.

И ты была обезличенной накрашенной куклой

С длинными локонами – ирокезом,

А я был то стойким оловянным принцем,

То хрустальной совой,

То гулким воздухом-лилипутом,

У которого нет и не было

Ни маний, ни фобий, ни табу.

Помнишь, как мы любили друг друга?

Совсем как по-настоящему.

Потому что так было задумано.

 

3.

 

В этом доме живут только окна,

А за окнами – словно растенья –

Неподвижные призраки сохнут,

Превращаясь тайком в привиденья.

 

И когда ты придёшь в этот злачный

Особняк, босиком, без билета,

Ты узнаешь в одном из прозрачных

Наваждений себя – по браслету

 

На руке, невесомой, бескровной,

И меня – по веснушкам в кармане,

И тебе померещится, словно

Не они, а мы сами – туманны.

 

4.

 

Сегодня в джунглях полуночных

Летает судорожный дым.

Святое – пусть оно порочно! –

Всегда останется святым.

 

Мы опечатаны в музее,

И опустевшее депо

Безумий станет Колизеем.

Я – без Тебя и я – с Тобой.

 

На ветках паникуют пумы.

В соцветьях плавится пыльца.

Никто не смеет даже думать

К твоим притронуться лесам.

 

И вот: они горят в жаровне

И приглашают нас в Аид.

Но я и сам теперь чужой в них.

Не прикоснусь к глазам твоим.

 

Мы не востребованы Чудом.

В тунгусских чащах спит прибой.

И нет – Тебя, и Ты – повсюду.

Твой мир мне причиняет боль…

             ***


 

ЛУННЫЙ ЧАЙ

 

Минусы – это запреты, а ты –

Вся – из трепещущих ветрами штор.

Грусть о тебе – розовее мечты.

Вот – я грущу. Я ладони простер.

 

Злая, жестокая грусть и тоска.

Выхода нет, а внутри – коридор.

Склеились с небом глаза – и слегка

Я приближаю восторженный взор.

 

Трудно поверить, что взгляды – мои.

Страшно, что ты говоришь – обо мне.

Грусть подавляет морские ладьи

И провожает в круиз по луне.

 

Небо только что было звёздным.

Теперь – карниз и перья дыма.

Я стою на одной ноге. Поздно.

Траур. Я – парус.


     ***

     

      УСТАЛОСТЬ

Пока метель водила сквозь хрусталь
Твои глаза –
Я, съёжившись, возненавидел даль
И небеса...

И потонул наш материк, пока
Блуждала ты,
И я устал, следя издалека,
Считать версты.

Пока ты сомневалась в силе крыл
Твоих, моих –
Я лилии всем ангелам дарил
С полей земных...

И вспоминал о нас, которых тьма
Не смела знать...
Мы верили, что истина – тюрьма,
И плыли вспять...

Но мы искали истину в печи
И за окном,
А за окном рыдали палачи,
Стучались в дом...

Теперь я знаю, что в те дни, весной,
Вдали от нас –
Та истина, не прячась за стеной
От диких глаз,

Была убита выстрелом в упор
Хулиганьём...
А мы не знали, жили... - до сих пор
Живём, поём...

Но умножает ночи темноту
Игра зеркал.
Я ждать устал, забыл, кого я жду.
Я ждать устал.

 

 

           ГЕТТО

В цепях на мозаичном днище Океана
Русалки плачут зря.
Нам слушать только бег планеты, скрип туманов,
Шифровки янтаря,
Горящих водорослей жалящие стоны…

Неоновый маяк
Расцвёл, не меньше нас в тебя давно влюблённый,
Во мраке, словно мак.
Нам так хотелось бы смотреть на твой неспешный
По дюнам пляжа бег,
Но океан такой безжалостно безбрежный,
Что нет пути к тебе.
Мы так мечтали рассмотреть в тебе богиню,
Но воздух мутно-бел.
Такие же бессильные и нежные, как иней,
Мы только – тени тел.
Мы хищнически пляшем вместе с ветром грузным,
Тая ледник в груди.
Такой же твой, такой же беспардонно грустный,
Маяк во тьму глядит.
И ничего не видя в этой преисподней,
Маяк манит сквозь тьму,
И нам мерещится всё то же, что сегодня
Мерещиться ему.

 

      КРУГИ ПО ВОДЕ


Ноев ковчег утонул и не спасся никто.
У берегов лукоморья нашли его остов.
Море сбивает нас с ног, через нас течёт ток
И под ногами пульсирует карточный остров.

Курят русалки сигары и, в общем, легко
С ними найти Ариаднову нить разговора.
Море течёт под лопатками их голяком
И разгоняет им кровь чешуя кругозоров.

Кто вы, круги по воде, существа плоскостей?
И, закулисье зеркальное, зябкое, кто ты?
Платой за дружбу с тобой будет гибель в воде
Этой холодной и точно разбитой на соты.

В слух обрушается гимн бесконечной страны,
Он – о «Прекрасном Далёке», что стало жестоким.
Я удивляюсь тому, как обманчивы сны,
Как вероломны все тропы, хрупки все дороги,

Я удивляюсь тому, как все ноты, слова
Гимнов моих исказились от рук расстоянья,
Как синоптически верно слетает листва
С жизни озоновых дыр на алтарь мирозданья,

Помню, как люди в аду поправляют богов,
Беженцы мира, волхвов причисляют к калекам,
Вижу, как в мире моём не вдохнуть – без оков,
И теплокровная улица жмурится снегом.

Ноев ковчег утонул. Всё, что после – мираж.
Море сбивает нам по своему разуменью
Температуру и пульс, и, вошедшее в раж,
Топит не только ковчег, но мираж и прозренье






 

 

Категория: Поэзия. Том I. | Добавил: diligans
Просмотров: 530 | Загрузок: 0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]