Главная » Файлы » Поэзия. Том II.

Оксана БОРОВЕЦ
08.07.2014, 15:14

 

                                   

                                                                                    ОКСАНА  БОРОВЕЦ

 

 

                       ***

выйти на улицу, улицу пересечь.

как милосердно время внутри меня.

так изменяет память родную речь,

если ей больше нечего изменять.

 

все же раскинешь карты своих дорог:

в перечне малых архитектурных форм

между киосков прессы оставлен бог,

словно не к месту начатый разговор.

 

тронешь ладонью знак на твоей стене –

дважды сменил пароли, но вот опять.

так повторяют дети, что смерти нет,

если им больше некого повторять.

 

                            ***

Это дерево будд – у него золотая кора,

У него корневище, а выше и вещи похлеще,

У подножья зарыта по грудь рукоять топора.

А на дереве жолюди – гроздья мужчин или женщин.

 

Это дерево будд, а под ним, прислонившись, злодей

Пишет детскую сказку про трех поросенков и волка.

А под деревом россыпь опавших за ночь жолюдей,

Чьи блестящие лица глядят из травы одиноко.

 

Их зарыть бы, а за зиму, глянь, и проклюнется лист.

И поднимется кто-то, повыше на голову прочих.

Но под деревом будд отчего-то и грунт каменист,

И глядят сквозь листву поросячьи голодные очи.

 

                            ***

Легче не будет: сердце плохой советчик.

Море качает лодку, по сути, щепку.

Сильные люди так устают под вечер –

Слабые нити их привязали крепко.

 

Легче не будет – верен прогноз погоды.

Нам обещали ветер в часы заката.

Листик бумажный к плаванью не пригоден.

Море вздыхает, яростно и покато.

 

Что ни случится – все разболтают сводки.

Это не сердце, разве что соль в остатке.

Ветра не будет, волны качают лодку.

Волны качают лодку.

И все в порядке.

 

КРЫМСКОЕ ПОЛУСУХОЕ

Гурзуф – орех в скорлупке Крыма.

Горчит вода, растет трава.

В окно – закат, но сквозь и мимо…

Натянут луч, как тетива.

Он дрогнет раз - и вспыхнет ярко,

Отметку дня переступив,

Поднимет небо красной аркой

Над белой скатертью степи.

Горит огонь внутри ореха,

И век его не потушить.

Мы будем долго-долго ехать.

А после – долго-долго жить…

 

         ***

Гляди в поля:

Холодным молоком

Там небо опрокинулось, тягуче

На землю полилось кисельной тучей.

Гляди в неё

И думай ни о ком.

 

Молчи в неё

И с нею говори.

Ответит не волной, но отраженьем,

Но мелких рыб – глубоководным пеньем,

Но словом вслух

И зрением внутри.

 

Так в девять лет

Стоял ты на краю,

Два раза в молоке отображенный,

Увиденным два раза пораженный.

И так молчал,

Как я не говорю.

 

Что видел ты,

Чумазый звездочет:

Утопших птиц, проросшую пшеницу?

Ты ведал, стоит только наклониться –

И оловом вода перетечет.

 

И потому, по косточки в грязи,

Ты вниз смотрел на блики небосвода

И по вселенной прутиком возил,

И дул на воду.

 

                          ***

Ты чувственный, а я – бревно, бревно.

Я – бремя опустившейся печали.

Конец пути закрыт в его начале,

И снова уравнение равно.

 

Ты преданный, а я – река, река.

Заноза под чужими языками.

Течет молва и точит медный камень,

Но камень не меняется пока.

 

Ты ласковый, а я – репей, репей.

Зачем опять протягиваешь руки.

Я только память в незнакомом звуке

Который лишь послышится тебе.

 

                      ***

Усни, говорит, а то я тебя оставлю,

А то унесу в заколдованные леса.

Окно дребезжит, а может, трамвай хрустальный,

А в нем говорят осипшие голоса.

 

А в нем самый сильный вагоновожатый,

Он переносит трамвай через мост метро.

Он говорит: видел я вашего брата,

Который кричит ночами, да все не то.

 

Зеркальные двери ведут из трамвая в люди.

На синем талончике надпись «к тридцати годам

Каждому пострадавшему за любовь ничего не будет».

Подходит кондуктор: а вам, – говорит, – не продам. 

 

              СТРАННОЕ

Я не люблю того, кого люблю.

Кого не помню, кто во сне приходит,

А в жизни ничего не происходит:

Работаю, читаю или сплю.

 

Как скучно жить – глядеть на пыльный дом,

На стопки книг, на волосы у слива.

Я не хотела быть тогда счастливой,

Несчастной не хотелось быть потом.

 

Казалось, это все – конец главы,

Как оказалось – вырваны страницы,

Приснится сон – комета или птица,

Замок или петух без головы.

 

Не думай. Будет все наоборот

И вспомнится навязчивым виденьем,

Луной, закладкой в книге, птичьим пеньем.

И пройдет.

 

              ***

Птица в её волосах

Ночью не спит, а поёт.

Не соловей, не сова.

Целую ночь напролет

Слушать её голоса.

Ухнет, потом дребезжит,

После полуночи – трель.

Страшно ложиться. Поёт

Птица в её волосах.

Просит погладить её,

Гладят – и правда, молчит.

Как перестанут – опять.

Птицы должны жить в лесах,

И не тревожить людей.

Но все равно в эту ночь

То дребезжанье, то трель…

 

 

           ОСЕННИЕ МАРШИ

Это осенние марши, ты слышишь?

Лбы расшибают каштаны о крыши.

Это нестрашное чучело ночи

Смотрит тоскливо из скважин замочных.

 

Так получается: утром осенним

Выйдешь на улицу спящим растеньем,

Листьями водишь, колышешься зябко.

Ветер сгребет тебя жадно в охапку

 

Точно таких же уснувших растений,

Что разучились отбрасывать тени.

Падают листья на руки, на платье.

Осень - скупая и дважды не платит.

 

Осень уходит с моими долгами.

Осень уходит моими ногами.

 

               ***

это такой фетиш

ты постоянно врешь

падают кошки с крыш

или обычный дождь

ты постоянно врешь

 

ты говоришь молчи

прячешь в карман ключи

это такой фетиш

пишут мои врачи

 

кто бы о чем ни знал

думает об одном

чтобы ночной вокзал

чтоб под одним зонтом

 

сразу не разберешь

криков в глухом бору

ты постоянно врешь

я постоянно вру

 

                       ***

Так бывает: свадьба, переезд

Или просто в жизни много трещин –

На страницах тысячи газет

Объявленье: «Продаются вещи».

 

Телевизор, зеркало, кровать.

Не хватает в новой жизни места.

И спешат скорее продавать

Интересы, родину, невесту…

 

Нет причин винить в подобном мир.

Знаю, есть проблемы и похлеще.

И стоят у стен других квартир

Проданные преданные вещи.

 

Их удел – чужой держать уют,

Преданно глядеть в глаза чужие.

И тебя однажды продадут.

И меня однажды предадут…


 

 

ОКСАНА БОРОВЕЦ

Главный редактор журнала «Мугунхва» Корейского культурного центра. Соорганизатор международного фестиваля «Каштановый дом», координатор Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских, конкурса молодежной поэзии памяти Леонида Киселева, организатор квартирников «звиЧАЙні вірші». Автор поэтических сборников «Трамвайные кони» (2008), «Маршрутка 417 или Дерево будд» (2012), аудиокниги стихов «Крестики-нолики» (2009). С 2012 года – член Национального Союза Писателей Украины.

 

 

Категория: Поэзия. Том II. | Добавил: diligans
Просмотров: 436 | Загрузок: 0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]