Людмила Шарга. Верлибры старого двора.
03.01.2010, 14:10

     



  ЛЮДМИЛА ШАРГА (Одесса)
 Поэт, прозаик, публицист
 Автор двух сборников прозы и поэзии:
  "Адамово Ребро" и "На проталинах памяти"
  Руководитель проекта DILIGANS
 Член Южнорусского Союза Писателей ( Одесское отделение КЛУ)
Лауреат премии им. Адама Мицкевича, лауреат 15-го международного конкурса "Пушкинская Лира",
лауреат фестиваля "Славянские традиции"-2009.



  Верлибры старого двора


На улицах-страницах странницей
я тайно по ночам брожу,
о прошлое боясь пораниться,
свой взгляд в сторонку отвожу.

Давать не стоит обещания:
ни «навсегда», ни «на века»,
известно, что слеза прощальная
так солона и так горька…

Но вновь во сне срываюсь в детство я,
на перепутье ста дорог…
Причина вырастает в следствие
и вырастет – дай только срок.

Листаю улицу за улицей, -
успеть бы только до утра
туда, где звук шагов рифмуется
с верлибром старого двора.

В котором я, расставшись с мальчиком,
в январской гулкой пустоте,
реву в игольчатые пальчики –
В ладошки жёлтых хризантем.


    Поцелуй Смерти. Ассоциации.


 Из ветхой картонки случайно выпал
обрывок старинного дагерротипа.
И воздух сгустился...
И время встало...

опалово утро и день опалов,
поскрипывают настилы палуб...
а где-то, в уключинах, вёсла-крылья
покрыты опаловой влажной пылью...
оконный портал в полотно Сезанна,
где флигель соседский - фамильный замок,
опаловый Город - Пьеро печальный -
тревожится - лодка вот-вот отчалит...
земное-земному, - но в этой схватке
есть шанс воспарить и освободиться;
уста онемели - на сердце сладко,
опалово утро сквозь ночь струится...
по выбеленным луной гобеленам
бульваров и улиц и скверов - ало
рассвет пробивается нитью ленно...
опалово утро и мир опалов...

Вдыхаю... у ладана запах тонкий...
обрывок бросаю на дно картонки...
ни громко, ни всуе о Ней не пристало...
Она не целует кого попало...


   Лечу в Тарусе грусть....

Лечу  в Тарусе грусть
живой водой Таруски;,
мне дорог этот вкус
с родной горчинкой русской.
Лечу Тарусой грусть,
Но, видно, зря стараюсь –
Взгрустнулось – ну и пусть, -
СудЕб не выбирают.

Скитаюсь над рекой,
где  спит Певец Скитаний;,
и трогаю рукой
заиндевелый Камень;,
И грею поутру
озябшую рябину,
и радуюсь, что грусть
Моя неизлечима.

Лечу Тарусой грусть –
Святой горчинкой русской
И спорить не берусь,
что грусть не лечат грустью.
Но кто бы ни спросил:
нарочно ли, судьба ли? –
отвечу: на Руси
клин клином вышибают.
 



; Таруска – река в Калужской обл.
; Могила Константина Паустовского находится в Тарусе
; Камень с надписью «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева»




   Летнее

Как на жару не сетуй, -
мы и к жаре привыкли;
мимо проходит лето
буднично и безлико.
Озорничает солнце –
брызжет медовым светом,
выглянула в оконце –
Что там? Проходит лето…
Лето – шальной прохожий,
мимо пройдёт и …нету,
но бронзовеет кожа,
да и душа согрета.
А озорное солнце
плещется в русых прядях,
бьётся лучом в оконце,
бьётся строкой в тетради.
Как на жару не сетуй –
мы к ней привыкнем тоже,
не прозевайте лето –
лето – шальной прохожий…
Старый одесский дворик
в тени акаций дремлет;
десять шагов до моря,
миг до стихотворенья…









          Моим далёким, но самым близким, московским друзьям
                     с любовью и благодарностью…

                     Марина, Надя, Инна, Люба, Андрей, Гена.... - вам, мои дорогие...

                   
Пусто на этом свете –
пусто на свете том.
Кокон из ста столетий
врезался хомутом,
но журавлиный клёкот,
осенью в небесах,
дарит друзей далёких
милые голоса.

Меряю расстоянье
Вырвавшейся строкой, -
Мерой непостоянной,
Смешанною с тоской.
Знаю, на сердце лёг мне
холод, но через стынь
лица друзей далёких
светят из темноты.

Пусто на этом свете –
Пусто на свете том,
Знаю давно, поверьте,
Как оно там – «потом»…
Но, разрывая кокон,
метаморфоз земных,
я о друзьях далёких
вспомню в мирах иных…

Боже, храни далёких,
Милых друзей моих…




           Размышления о причинах нелюбви к осени
или дорога к Храму

Осень, выверив всё до грана,
сокровенное обнажит,
и укажет дорогу к Храму,
только Храм в руинах лежит.

Слишком часто осанны пелись
Лже-мессиям и лже-богам,
слишком рьяно хула и ересь
опадали лузгой к ногам.

Листопады сердца тревожат,
выявляя глубины ран;
только осень одна поможет
осознать, что разрушен Храм.

Мишуру обдерёт до нитки –
Пусть притворство умерит прыть:
безнадежны его попытки
оголённую суть прикрыть.

В безнадежности той причина
неприязни к осенним дням,
где сползает с лица личина,
оплывая как от огня,

где по милости чьей-то странной,
ты, не чувствуя своих ран,
обретаешь дорогу к Храму,
возрождая тем самым Храм.





Рукой подать...


      Анатолию Демчукову с признательностью за вдохновение .

Рукой подать, - а всё ж не прикоснуться,
И Яблочного Спаса жар остыл…
Мы просто не успели оглянуться, -
Засахарился летний мёд на блюдце,
И  яблоки - печальны и желты…

Рукой подать, - а всё ж не оказаться
у яблони, светящейся в ночи…
чтоб на траву примятую бросаться,
и паданицы трепетно касаться,
и слушать, как ты рядышком молчишь…

Рукой подать  - а всё ж не заблудиться,
Хоть Спаса в октябре простыл и след.
Всё дальше наши взгляды, наши лица…
Но сок под тонкой кожицей струится,
И источает мякоть нежный свет.

Рукой подать, - а всё ж не прикоснуться, -
Нет летних нот в октаве октября…
Но этот голос мне помог вернуться,
Туда, где мёд, как золото, на блюдце….
и ты молчишь…
и яблоки горят…




   


                     и дольше века длится день....
                               Борис Пастернак

Укутываю пыльным фетром
фарфоровую хрупкость дней,
наполненную тихим ветром
и силуэтами теней.
Наполненную дальним светом,
в котором мил любой пустяк...
я, Века канувшего в лету,
осиротевшее дитя.
Урбанистический приёмыш,
хранящий душу под замком,
по осени до окоёма,
во сне летящий босиком,
до старой дедовской усадьбы,
где пленница одним живёт:
не просыпаться бы... писать бы
и дни и ночи напролёт...
И, согреваясь у камина,
смотреть на падающий снег,
предчувствуя, что будет длинным
грядущий день, как прошлый век.









       Опальному поэту

       Памяти Бориса Леонидовича Пастернака…



И белый свет давно не бел.
И милый друг давно не мил.
И в ощущениях – пробел,
И не достать таких чернил!
Но сладко ели, сладко спали,
В литературу всё ж попали,
И не беда, что низко пали….
А истинный поэт – опален!
И неизбежно опалён
Свечой и синим февралём.
За окнами всё та же слякоть…
За книгой тянется рука;
В висках пульсирует строка...
В веках пульсирует строка:
«Февраль… Достать чернил и
плакать…»





     Исцеление Словом


Память затворницу-душу вгоняет в озноб.
В реку Забвения падая снова и снова,
мёрзнет душа и согреться пытается Словом,
Не совладая с открывшейся раной сквозной.

Сердце, рванувшись вослед за озябшей душой,
не успевает: вот-вот разорваться готово...
Систола или диастола - только бы Слово,
Слово на рану сквозную ложилось как шов.

Стихнет озноб. Отогреется горе-душа, -
раны душевные Словом врачуют издревле.
Память, уютным клубочком свернувшись, задремлет....
до пробуждения вдох... или выдох...иль шаг...



  "Вместе"
Виньетка витая
С изящной резьбой,
Привычка латает
в ней дыры собой.
Там подлость уместна
и фальшь не видна,
В назойливом "вместе"
ты гибнешь одна.
Красиво снаружи,
внутри - пустота,
и льстивая стужа
на лживых устах.
Себя обретая,
рванёшься из пут:
привычки оставишь,
отринешь толпу.
Виньетка витая
поранит резьбой -
себя обретая,
пройдёшь через боль.
Затянется рана
от "вместе" чужих
в осознанном храме
свободной Души.




        Равнодушной отчизне

                    Памяти Иосифа Бродского


       К равнодушной отчизне
       Прижимаясь щекой…
       И.Бродский


Оставь свои рукоплесканья,
Приправленные тоскою
И к скромному серому камню
Прижмись материнской щекою.
 Авось – и забьётся сердце,
А там – и всплакнёшь украдкой;
Ах, мудро сказал Проперций,
А главное – очень кратко.

Утешься – русским непросто
Вдали от твоих метелей:
Идут на Васильевский остров, -
Приходят на Сан-Микеле.
Ему бы чуть сострадания –
До гроба он был тебе предан,
Но ты обрекла на изгнание,
А после кричала, что предал.

Жалеешь теперь? – Бывает…
Стекаешь слезой ненужной.
Но от тоски завывая,
По-прежнему – равнодушна
К тому, кто как он, быть может,
Прижмётся к тебе щекою...
На миг притихнешь – похожи! –
Но тотчас махнёшь рукою…


Слова на надгробии Поэта : LE TUM NON OMNIA FINIT ( со смертью не всё кончается)
принадлежат римскому поэту Проперцию










 










Категория: Поэзия. Том I. | Добавил: diligans
Просмотров: 871 | Загрузок: 0 | Комментарии: 8
Всего комментариев: 8
7 Sergey Karatov   [Материал]
Людмила, отличные стихи! Удачи тебе! Вернусь и продолжу своё вхождение на этот интересный сайт! Сергей.

8 diligans   [Материал]
Сергей, спасибо! Приветствую на страницах Diligans-а.
Благодарно, Людмила.

5 Бархударов   [Материал]
Люда, у Вас встречаются такие прекрасные строки, что даже редкое наличие ритмических сбоев Вам непозволительно. Другим - да, но Вам, из-за таких вот строк, - непозволительно, потому что высшая поэзия, рождающаяся в таких сокровенных строках, не приемлет соседства с несовершенным. Не расслабляйтесь, потому что лично Вы не имеете на то право после таких откровений. Не устаю восхищаться Вами и желаю успехов! Олег.

6 diligans   [Материал]
Олег, благодарю за столь лестный отзыв)))
О ритмических сбоях я спорить не буду - все эти сбои легко выравниваются при прочтении интонациями и правильно расставленными акцентами.
Как рифма, так и размер, явления фонетические и орфоэпические, если угодно)))
Впрочем, это моё, скромное - субъективное мнение.
Рада знакомству и ещё раз - благодарю за отклик.
С уважением, Людмила.

3 bolev   [Материал]
Как замечательно!.. Большое спасибо!

4 diligans   [Материал]
Рада Вам, Алексей!
Спасибо, что заглянули и отозвались так тепло smile
С благодарностью, Людмила.

2 diligans   [Материал]
Анжелика, спасибо happy happy happy
Ваша Людмила.

1 Anzhelika   [Материал]
Zamechatelno--- ocheni sozvuchno moyei dushe --- Lublu Brodskogo, Pasternaka i Vysotskogo. Spasibo!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]