Евгений Голубенко
02.04.2010, 13:43
                                 

                 Возвращение

   Каждый приходит в этот мир с определённой миссией, кто на день, кто на год, кто на всю жизнь…  И озаряется небо новыми звёздами, звёздами наших судеб. Исполняя своё предназначение, внимательней прислушивайся к  сердцу, чтобы не допустить слабинок и фальши в его биении, в его теплоотдаче.
Увидеть, осмыслить, прочувствовать и отобразить в словарном рисунке дыхание жизни – вот что уготовила мне судьба. И, чтобы меня испытать на прочность, предложила такие координаты поэтического и человеческого становления – застойные восьмидесятые на одной шестой части суши, где вся махина тогдашней идеологии старалась подмять под себя любое проявление инакомыслия. Либо пиши как все, либо… (а другого либо просто не существовало).

« Я полустих… и я для полустихших,
Чей крик сменён на многоточий ряд.
Сплетая стих из тихих полустиший,
Я сам не знаю – рад им иль не рад.

Строка моя сегодня вне закона.
Я был режимом бит не раз под дых.
Но знай, мой незапятнанный потомок,
Не сломлен я, а просто полустих.»
                                 (Откровенное ) 1975

На дворе другое тысячелетие, другая страна, другая идеология, но тридцать три года молчания и затворничества не так-то легко вычеркнуть и забыть, ведь все эти годы читал между строк, любил между строк, жил между строк…
Но каждый приходит в этот мир с определённой миссией и рано или  поздно будь любезен – рассчитайся.
Я опять живу, опять люблю, опять пишу. «Второе дыхание» - так бы я мог назвать эту книгу, но в ней настолько много любви к городу, в котором родился и живу, к юной музе,  моей Катюше, сумевшей пробудить во мне желание взяться снова за перо, ко всем моим близким и дальним знакомым,  что и название было выбрано соответствующее -   « Посеребрённая любовь».

                      Евгений Голубенко (Поэт Души)

-----------------------------------------------------------------------------------

Потрёпанный одесский старый двор

Потрёпанный одесский старый двор,
Мелодию нащупывая скрипом,
Семи ветрам объятья распростёр:
Шальным, залётным, бесшабашным, сиплым.

И тает незатейливый мотив
По-доброму, по-свойски, по-житейски,
Разумно, с тактом, с чувством совместив
Мелодию Успенской и Еврейской.

Мой старый двор, который век поёт
Тепло, светло, знакомо, колыбельно.
И сердце тихо ёкает моё,
Скрипучей потревоженное дверью.

 



Морской этюд

У берега, где дно рукой достать,
Вода хрупка, прозрачна, невесома.
И солнца свет, пронизывая гладь,
Себя ведёт заправски, будто дома.

Снуют лихими стайками мальки
Поодаль от напыщенной медузы.
И, как глазунья, смотрятся буйки,
Пришпиленные неподъёмным грузом.

На циферблате стрелки метят путь,
Минуя полдень, в сторону заката,
В багрянец солнца силясь обмакнуть
И моря холст и гибких волн покатость.

А чтобы ночь вечерний силикон
В морскую гладь вводила аккуратно,
Прошедший день был втиснут целиком
В заката остывающие пятна.

 

 

Этюд грусти

Свернув гастроли, бархатный сезон
Уходит за осенние кулисы,
Где, радуясь своей окраске лисьей,
В янтарь природы город погружён.

На дальнем пляже нынче ни души.
Закончилось нашествие народов.
Лишь волны хором из морской глуши
Пригнали пену сероводорода.

Как близок мне осенний этот мир.
И чем-то я сродни одесским пляжам.
Присев у кромки, нежно волны глажу,
Седых кудрей набрав у них  взаймы.

 

 

Суббота. Юг. Декабрь

У вас за минус холода
И снега вволю.
А тут вода, кругом вода
И даже с солью.

Здесь море пенится, бурлит.
В природе ругань.
Пляж устилающий гранит
И тот напуган.

А чайки носятся, крича,
Над цветом хаки.
И волны рвутся на причал.
Вперёд! В атаку!

И ветер в клочья пену рвёт,
На берег мечет.
Волна назад, волна вперёд.
Не сдержишь. Нечем.

У нас вода, кругом вода
И даже с солью.
А нам бы ваши холода
И снега вволю.

 

Снежное

Снег был таков, что не хватало слов, -
Пуглив и нежен, гол и непорочен.
И я старался, чтобы мой улов
Весь состоял из лучших снежных строчек.

Чтоб суть узреть, смотрю во все глаза.
Не прозевать бы снега сердцевину…
Он был таким и год, и век назад,
Умевшим чувства собирать в лавину.

Я под гипнозом этих белых чар
Стою, иных тонов не замечая.
Вокруг штормит, а снежный мой причал
Меня зовёт знакомым криком чаек.

 

 

Осеннее

Краски рассвета и краски заката
Осень сумела свести воедино,
Чтоб желтизною айвовой цукатной
Выкрасить листья, добавив кармина.

Красным, оранжевым, бурым, медовым,
Сотней нюансов и сотней оттенков
Осень стремилась раскрасить портовый
Город и пригород, крыши и стены.

Мир канифолевый, мир золочёный
Переплелись, дополняя друг друга.
И по брусчатке, в том веке мощёной,
Ветер проносит из листьев хоругви.

Ширилась осень, звала, разрасталась
Неудержимо, объёмно, вулканно.
И на мгновение всем показалось –
Это надолго, на постоянно.

 

 

Шаль со снегирями

Снегопад вокруг перины стелит.
Мягко так!!! Аж ёкнуло внутри.
Ветер загляделся, не метелит.
В тишине и ель, и снегири.

Грудка к грудке, парами на ветках.
Ну, а снег, он рядом, тут как тут.
И пока в задумчивости ветер,
Ветви шаль со снегирями ткут.

 

 

Поэзия моря или моря поэзии

Движенью волн близко движенье строк,
Оно подобно, родственно и схоже.
И это понимаешь даже кожей,
Когда по горлу слов идёт поток.

Прислушайся, пусть с виду полный штиль,
Но море мерно и ритмично дышит.
И чем волна к песку прижмётся ближе,
Тем чётче рифма прозвучит на ш-ш-ш.

Стихия моря и стихия слов,
Притягивая, вводят в бесконечность...
В них что-то неразгаданное, нечто
От сути, от истоков, от основ.

Без продыху зубрю азы стихий,
И капли слов в изгибы волн вплетаю.
Читателей своих, как чаек стаю,
Кормлю переживаньями с руки.

 

Весеннее...

Пусть солнце расплывается в улыбке,
Скользя по васильковым небесам.
И пусть подснежник, горсть капели выпив,
Возвысится, на цыпочки привстав.

Пусть возродятся птичьи новоселья,
Зимой без них сиротствовал пейзаж.
И пусть, проснувшись, аромат весенний
Округу всю возьмёт на абордаж.

В небытиё пусть катятся морозы
Под крики птиц и первых почек взрыв.
И гроздью солнц порадует мимоза,
Своим теплом весну опередив.

 

Браслет из аглицких сонетов

              1
Укутавшись во тьму, дремал рассвет,
Не шевелясь и не щетинясь храпом.
Затмение.  Луна сошла на нет.
Небесный стяг лишь мечен звёздным крапом.

Безлуние.  И всем не по себе.
Всё пропиталось внутренней тревогой.
Иммунитет настолько ослабел,
Что помыслы тянуться стали к Богу.

Для тёмных сил час шабаша пришёл.
Грехам земным настал черёд воспрянуть.
Неладно стало так, нехорошо,
Напряжно, зло, постыло, окаянно.

И в этот миг, и в этот скорбный час
Твоя звезда на небе родилась.



                2
Твоя звезда на небе родилась
Невдалеке, поблизости, под боком.
Вокруг неё кружился звёздный вальс
Под музыку, написанную Богом.

Струился на тебя желанный свет
Спокойный, первозданный, вдохновенный.
И, прикоснувшись, оставлял свой след
В душе, в сознанье, в затаённых венах.

Впитав до капли весь наплыв щедрот,
Вобрав в себя небесное свеченье,
Взрослела ты, не ведая забот,
Пока опять Луну не скрыло тенью.

Так с первых дней на свете повелось,
Жизнь состоит из череды полос.



                3
Жизнь состоит из череды полос.
И ход судьбы не может быть нарушен.
Как неизбежна седина волос,
Так неизбежна накипь в наших душах.

Другим легко достался в жизни хлеб.
А ты с трёх лет, испив сиротства меру,
Столкнулась с тем, что мир и глух, и слеп,
И лишь себе во всём до йоты верен.

Живи и жди, покуда Бог подаст.
Не смей бороться, рваться, прекословить.
Неси свой крест, извечный свой балласт,
Мишенью став для хамства и злословья.

Но боль пока оставим на потом,
Любовь стучится в твой сиротский дом.


                 4
Любовь стучится в твой сиротский дом.
И ей мешать никто уже не вправе.
Сметая все преграды, напролом
Вошла в тебя, осколки льда расплавив.

Лавина страсти вырвалась вовне
Из недр твоих, из тайников и копей.
До сей поры страсть зрела в глубине,
А нынче за минуту мир затопит.

Неудержимо, яростно, стремглав,
Взахлёб, азартно до черты, до края
Любовь все ощущенья напрягла,
Желаньями запреты подминая.

Но этот карнавал и этот пыл
На время лишь невзгоды поглотил.



                 5
На время лишь невзгоды поглотил
Любовный бум.  Волна безумной страсти
Прошла, иссякла, выбилась из сил,
Сильней и жёстче очертив напасти.

Шла череда предательств и измен.
И каждый день был горестен и чёрен.
Крупицы счастья превращая в тлен,
Зрел урожай затменных лунных зёрен.

И тихо гасли проблески борьбы.
Волна обид неслась сплошным накатом.
А силы света были так слабы,
Скупы, дряхлы, устало - виноваты.

И заунывно ныли поезда.
И где-то с неба падала звезда.



                 6
И где-то с неба падала звезда,
В подругах близких пробуждая зависть.
Но выпорхнув за нею из гнезда,
Глупышки на снежинки распадались.

Огромной стаей миллионы звёзд,
На землю опускаясь снегопадом,
Дурманили до кончиков волос
Меня и всех других, живущих рядом.

Стараюсь стих заканчивать светло.
Во всю стараюсь для тебя, родная.
Дорогой строк меня к тебе влекло,
А вот признаться – букв не хватает.

Лишь напоследок вывело перо:
Как мне с тобою Катька повезло.



                 7
Как мне с тобою Катька повезло.
Ты помогла стихам во мне проснуться.
Хоть неумелый первый мой мазок
Корявым был, нескладным, тусклым, куцым.

Но с каждым днём уверенней рука
В полотна строчки сочные вплетала
И музыкой для танца мотылька
Чертила подходящие лекала.

 Твои черты во всём я подмечал,
В любых телодвижениях природы.
Ты для меня начало всех начал,
И миг, и час, и день, и время года.

В себя упрятав часть твоих примет,
Укутавшись во тьму, дремал рассвет.

 

 

 

 

Категория: Поэзия. Том I. | Добавил: diligans
Просмотров: 1189 | Загрузок: 0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]